ОБРАЗОВАНИЕ | КУЛЬТУРА | ИСКУССТВО
Дарья Карагодина:
"Наше поколение притягивается
к чему-то более открытому, провокационному, эпатажному"

Дарья Карогодина, продюсер, учредитель «Студии 711» о важности кросс-дисциплинарного подхода в музыкальном образовании, о симбиозе различных видов искусства и о том, как заинтересовать молодое поколение классической музыкой.
«Наша сила – в развитии»
Д: Дарья, расскажите немного нашим читателям о себе и ваших проектах.

Д.К.: Я проработала много лет в театре «Мастерская Петра Фоменко», и именно там началось мое профессиональное становление. Тогда я еще училась в ГИТИСе на продюсерском факультете, но хотела зарабатывать хоть какие-то деньги, как и все студенты, поэтому начала с работы гардеробщицы, потом капельдинера. Каким-то чудом в «Мастерской Фоменко» освободилась должность заместителя начальника международного отдела. Я начала заниматься гастролями и доросла в итоге до начальника международного отдела. Я понимала, что не могу стоять на месте и должна развиваться дальше. Наша сила – в развитии. В тот момент Андрей Михайлович Воробьев, директор «Мастерской», решил набрать курс на продюсерском факультете в Школе-студии МХАТ и взял меня в подмастерья. Он занимался теоретической частью, а я должна была отвечать за практические навыки студентов, то есть за реализацию проектов.

Наше образование устроено таким образом, что для продюсеров во ВГИКе, ГИТИСе, МХАТе просто не хватает практики. Я часто сравниваю это с актерским ремеслом: артисты первого курса всегда на сцене, это неотъемлемая часть их становления. Но у нас много теории. Обычно практике уделяется очень мало времени, и это явно поверхностное погружение в данную сферу.

Мы решили придумать проект и на нашем курсе учредили автономную некоммерческую организацию. Вскоре мы зарегистрировали нашу организацию и реализовали порядка 13 проектов: YouTube-проект
«Мам, я поступил!», который можно посмотреть в рекомендациях при поступлении на актерский факультет; YouTube-проект «Буду актером!»; также мы сняли документальный фильм про Олега Львовича Кудряшова, выдающегося педагога ГИТИСа (его студенты, которых называют «кудряши», впоследствии становятся известными актерами театра и кино); спектакль-концерт «Встречи. В пространстве расставаний» про поэтов и актрис 20-30-х годов, режиссёром которого выступила педагог курса Светлана Васильевна Землякова. Надо отдать должное ребятам – они сделали невероятную работу, а мы помогли вдохнуть в спектакль новую жизнь с новыми костюмами. С Кириллом Пироговым, который выступил режиссером, мы поставили спектакль «Генрих IV», пригласив студентов Щукинского училища. Мы сделали детскую раскраску по мотивам спектакля «Алиса в зазеркалье», режиссером которого стал Иван Поповский. Этот спектакль идет в мастерской Петра Фоменко. Также были многочисленные гастроли, короткометражный фильм совместно со ВГИКом.
Чего мы только не делали!
Д: Коснемся музыкальной темы и перейдем к проекту «Притяжение».
Как вам пришла идея создания проекта, в котором соединились классическая музыка и перформанс, и создание фестиваля на его основе?


Д.К.: Я всегда стремилась к тому, чтобы объединять вещи, которые объединить сложно. Тогда и родилась идея, чтобы молодые ребята творили не только в рамках работы с факультетами своего вуза, но и участвовали
в проектах вместе с факультетами других учебных учреждениями. Представители сферы культуры и искусства плывут в одной лодке, и мне казалось странным, что мы не можем объединить свои силы ради создания крутых проектов.

Художественным руководителем «Притяжения» является Даниил Коган,
мой хороший друг. Все эти годы мы только и говорили о том, что хотим сделать фестиваль. Изначально это была его идея, а мне нужна всего лишь искра – и я моментально подтягиваюсь. Мне стало очень интересно. Если театр является сейчас модным досугом, то классическая музыка находится в некоем застое, несмотря на количество прекрасных исполнителей, оркестров. Тем не менее в Москве немногие ходят в консерваторию и филармонию. Люди нашего возраста считают, что классическая музыка – это скучно. Наверное, потому что нет хороших проводников, потому что нашему поколению эти концерты преподносятся тускло.
Д: Как считаете, проблема кроется в пиаре?

Д.К.: Да. В пиаре и в самом формате. Наше поколение притягивается к чему-то более открытому, провокационному, эпатажному. Возможно, если добавить какую-то изюминку, что-то изменится. Мне бы хотелось, чтобы классическая музыка не уступала современному театру.
«Только 20-30% представителей нашего поколения знает известных деятелей классической музыки, композиторов. Нам хотелось бы это исправить»
Д: …и была востребована у молодежи.
Такую задачу вы тоже для себя ставите?


Д.К.: Честно говоря, да. Если мы посмотрим
на заполняемость зала на концертах модных молодых исполнителей, то увидим публику, которая знает о классической музыке благодаря своему образованию и тому,
что слушает такую музыку с детства. Почему-то 80 лет назад выдающихся музыкантов и деятелей искусства знала вся страна. По возвращении с конкурсов, люди встречали лауреатов как спортсменов-олимпийцев. Сегодня мы не может похвастаться этим. Только 20-30% представителей нашего поколения знает известных деятелей классической музыки, композиторов. Нам хотелось бы это исправить. Мы понимаем, что это слишком масштабная задача. Это вопрос не только пиара или формата программы. Это вопрос образования.
Эту задачу мы перед собой не ставим, но какие-то пробелы мы можем заполнить. Татьяна Черниговская как-то сказала очень простую, но важную вещь: «Классическая музыка делает вас умнее». Нейроны головного мозга работают таким образом: чем больше вы слушаете классическую музыку, тем больше развивается память и интеллект. Здорово, что она говорит
об этом. И было бы еще лучше, если бы люди нашего возраста и младше прислушивались к этому. Мне не кажется, что классическая музыка скучна.
У каждого произведения есть своя история. И если мы предоставим хотя бы часть этой информации, что-то может измениться.

В процессе подготовки к концерту «Бессонница» (одна из частей проекта «Притяжение», который состоялся зимой прошлого года в Московской консерватории) я находила артистов среди своих знакомых, которые помогли бы сделать перформансы между отделениями в фойе,
что позволило максимально расширить интерес аудитории. Как только люди творческих профессий, музыканты, режиссеры, художники собираются вместе, все начинает закручиваться, идеи возникают сами по себе, все становится красочным и прекрасным.

Так и родился настоящий симбиоз различных видов искусств. В антракте, после прослушивания классической музыки в абсолютной темноте, зрители выходили из зала, и в коридорах и фойе Консерватории, совершенно неожиданно для себя, попадали в сюрреалистичный мир образов. Гости видели театрализованные постановки, актеров, ассоциации со сновидениями в бессоннице. С одной стороны мы хотели такими образами приблизить классическую музыку XIX века к тревожным произведениям
ХХ века, хотели узнаваемости. Каждый мог индивидуально размышлять
над тем, что такое бессонница в литературе, живописи, музыке, жизни.
И так рождаются смыслы, многоуровневые размышления и фантазии.

Есть какой-то трепет, вроде гордости, по отношению к тому, что мы сделали этот проект. Я считаю, что это было крутое мероприятие еще и потому, что такого раньше не было, потому что программа была фантастическая, потому что исполнители – выдающиеся молодцы. То, как все складывалось от начала и до конца, как мы погружались в это ощущение бессонницы, как благодаря музыке и дополнительным художественным приемам лично я испытала разный спектр ощущений, как во время бессонницы, например - отчаяние, раздражение, психоделические галлюцинации - именно благодаря тому, что ребята сделали на сцене. Поэтому я считаю, что это невероятно круто. Но это промежуточное мероприятие. Мы хотим большего, мы хотим вывести подобное на уровень настоящего фестиваля.
«Каждый концерт, соната, симфония имеют за собой невероятную историю»
Д: Вы упомянули про кросс-дисциплинарный подход, при котором можно сочетать как музыкальное искусство, так и театральное или изобразительное.
Это новый подход к привлечению современного зрителя?


Д.К.: На самом деле все взаимосвязано. Вроде есть театр, есть классическая музыка, есть кино – и все вроде бы разные сферы. Но в том же кино есть артисты, которые учились в театральном вузе. Есть артисты спектаклей, которые не могут без музыки выступать. Допустим, Петр Наумович Фоменко часто использовал классическую музыку для своих спектаклей («Семейное счастье», «Война и мир»).

Лично мне с самого детства очень нравилась фортепьянная музыка, я слушала множество сонат для фортепиано. В свое время я подружилась с французским пианистом Люкой Дебаргом. Он талантливый музыкант и композитор. Однажды он поставил мне второй концерт Прокофьева и сказал, что концерт посвящен человеку, который покончил с собой. Каждый концерт, соната, симфония имеют за собой невероятную историю. Эмоции не возникают на ровном месте, они являются следствием каких-то обстоятельств. Когда слушаешь симфонии того же Малера, сразу понимаешь, о чем этот человек говорит с тобой. Он говорит не на определенном языке, русском, английском, французском, а на языке музыки. Почему нас так часто трогает классическая музыка во время прослушивания? Мне кажется, что сила слова не сравнится с силой звука. Может, потому что сила слова в наших театрах звучит не так громко.

Если вы часто посещаете концерты, то знаете, что в начале выходит ведущий и объявляет композитора и произведение. А дальше мы слушаем. И тут дело стоит в подготовке: если человек, который купил билеты и пришел на программу, которую он знает, вопрос снимается. Но я скажу за свое поколение. Мне кажется, что у нас клиповое мышление: с одной стороны, мы очень хваткие, понимаем, где честность, а где – нет, а с другой стороны – хватаем поверхностно, неправильно распределяем время, находимся в бесконечных «крысиных бегах» и не уделяем должного времени для погружения в материал, который слышим и видим. Бывают редкие случаи, когда на сцену выходит ведущий, который выступает в роли проводника в историю создания той или иной композиции. В этой случае у человека меняется восприятие музыки. Вот к этому мы и хотим привести аудиторию, показать, что это может быть невероятно интересно. Ведь работает не только звук, но и фантазия и сила слова. Создается симбиоз картинки, слова, ощущений, чувств. Находятся те приемы и формы, которые интересны молодому зрителю.
«Мне кажется, что мир изменится. Но потребность смотреть друг другу в глаза останется»
Д: Насколько онлайн-форматы
помогают в этом?


Д.К.: Мне кажется, подобный формат – абсолютно нормальная часть развития музыкальной отрасли. Это естественное стечение обстоятельств и технологий нашего современного мира. Глупо отрицать влияние тех же социальных сетей вроде Facebook, Instagram, TikTok. Мне кажется, что от этого закрываются люди, которые боятся развития. Надо пробовать, надо экспериментировать и создавать проекты для этих платформ.

Но нельзя забывать, что присутствие в зрительном зале – не только досуг, погружение в материал, но и обмен энергией. Как ни крути, но через окно интернета невозможен обмен энергиями между людьми. Например, сейчас мы с вами общаемся по телефону, поддерживаем беседу, но, сели бы находились сейчас в кафе за чашкой кофе, то это был бы совсем другой разговор. Мне кажется, что мир изменится. Люди начнут больше проводить время дома. Но потребность смотреть друг другу в глаза останется. Хотя мы хотим развивать онлайн-концерты для тех, кто не может приехать и послушать на концерте вживую. Это будет несколько видоизменено, будут не те ощущения, но музыка все равно дойдет до своих слушателей.
БЕСЕДОВАЛ: ДМИТРИЙ КОМАРОВ
Made on
Tilda